Я не люблю звонки. Никакие. Будь то рингтон мобильного телефона или дверная трель. Звонок будильника вообще ненавижу. Примерно как Гитлера. Даже,наверное еще больше. Меня почему-то они ужасно злят. Я люблю компании, люблю громкую музыку, но когда я дома один, меня раздражают резкие звуки. Может быть это ненормально, спорить не буду, обещаю когда-нибудь побеседовать по этому поводу с психиатром. Когда-нибудь.

Но от звонков никуда, увы, не деться. И на этот раз он прозвучал. Такое убогое среднестатистическое "динь-дон"...Хотя трели соловья, сопровождающие нажатие кнопки звонка, на мой взгляд, еще убожественее.
Я мирно сидел в кресле, занимаясь одновременно двумя делами, склеивал клеем "Момент" разбитую сувенирную тарелку и слушал какие-то фольклорные завывания по телевизору. Можно было,конечно переключить, но было лень. Пусть себе...
"Динь-дон"- сказала входная дверь.

- Слушай, ну и как теперь рапорт писать? - зло спросил Николай. Он вышел на крыльцо и теперь стоял, широко расставив ноги в кирзовых сапогах. Замызганный, испачканный грязью кожаный плащ хлопал по тощим ногам. От Николая пахло соляркой и кровью.
Артем не ответил - сидел, курил, пуская в темнеющее небо колечки дыма. Дробовик он примостил на коленях так, что ствол глядел на пустынную дорогу, по которой ветер гонял палые листья с яблонь.

- Что писать-то будем? - громче повторил Николай. Он стукнул окованным прикладом об доски крыльца, сел рядом. Серебряные кресты, нашитые на плащ, тихонько звякнули, коснувшись ружейного ствола. Артем покосился на него, но опять ничего не ответил, добивая папиросу до картонного мундштука. Сзади загромыхали шаги. Митяй Шалый, здоровенный парень из отряда прикрытия, появился в дверях, сгибаясь под тяжестью старого сундука. Потемневшая, обугленная в нескольких местах крышка была пробита несколькими серебряными гвоздями, вместо замка в щеколде болтался железный прут, скрученный сложным узлом.
- Куда его? - пробасил Шалый.

«Вы считаете, опорожнить мочевой пузырь так легко?» – думал Илья Олегович, стоя над унитазом и ожидая хоть какой-нибудь струйки.
К кому он обращался – совершенно неизвестно, ибо, во-первых, никто и никогда не высказывал ему соображений о лёгкости этого дела, а во-вторых, в квартире просто никого больше не было. Поскольку Илья Олегович уже много лет жил один.
Телевизор и радио в данный момент тоже ничего подобного не утверждали. Так что мысль Ильи Олеговича носила чисто риторический характер.

Осознав всё это, Илья Олегович улыбнулся изяществу своих ментальных построений, затем ещё раз улыбнулся тому, как сконструировалась у него фраза: вы считаете… и так далее. С местечковой интонацией фраза-то.
Тут же вспомнился школьный товарищ Ёсик. Мальчик из добропорядочной, положительной еврейской семьи: папа – торговый работник, мама – медицинский. Старшая сестра – коротконогая, плотная, тёмно-карие глаза, волнистые густые чёрные волосы, пушок над верхней губой, россыпь угрей по щёкам и на лбу. И Ёсик – большеголовый, рыжий.

– Старик, расскажи нам сказку, – попросили дети.
– Садитесь, сорванцы, – лукаво улыбнулся старик и отложил газету. – Я расскажу вам сказку. Жил-был волк. Огромный, страшный серый волк. Огромный, как волк, страшный, как крик пенсионерки с первого этажа, серый, как мои будни. Волк жил в лесу, как это водится у всех волков. Огромному волку требовалось огромное количество еды, но всю дичь в лесу вечно пугали люди: шумные, грубые лесорубы, поющие девочки, люди, постепенно отвоевывающие у леса место для своих огородов и домов. Огромное, гордое животное начало просто голодать. Сильный и свободолюбивый зверь, способный охотиться, не мог найти себе пищи. На тропинках, где он когда-то охотился, теперь гуляли дети, громко распевая песни и распугивая дичь.

И в какой-то из дней волк не стерпел и ринулся к дому, который наглые люди построили прямо в лесу. Он ворвался в дом и проглотил какую-то старушку. После еды он вознамерился отдохнуть и прилег на опустевшую кровать. Но и поспать ему не дали люди. Заявилась какая-то девчонка, задающая глупые вопросы. И когда волк уже хотел сожрать и ее, она подняла крик. На крик прибежали лесорубы и зверски убили волка. И даже над мертвым волком они издевались. Они вспороли ему живот и были горды своим зверством. Так погиб последний из гордых волков.
– Лесорубы – изверги! – гневно вскричал один из детей. – Я вырасту и отомщу им.

-Стрёмное дело, ох стрёмное, - покачал опухшей мордой Берёза, - даже и не знаю, кого на него подписать, да и подпишутся ли…

Они сидели на лавочке в одной из дальних аллей парка им. XXI Съезда Партии рядом с неимоверно загаженной лужей, гордо именующейся, почему-то, озером. Место было надёжное и неоднократно проверенное. Не в силу своей уединенности, отнюдь, народа вокруг хватало, но народа тоже специфического. Работяги с ближайшего завода, какие-то малолетки с приблатнённой внешностью и повадками, а на деле – хомячки хомячками, несколько, пьяненьких уже, тёток очень среднего сексуального возраста и прочий подобный контингент. «Лужа» давно считалась местом практически безопасным: вроде бы и народ вокруг, но никто тебя не замечает и в дела твои не лезет, у всех своя компания. Просто бухают люди после рабочего дня, отдыхают, эка невидаль.

Денис Вениаминович Булкин с детства по натуре был мелким пакостником. Он никогда не мучил животных, не отбирал мелочь у маленьких и не обижал девчонок, но вот подложить гвоздь под колесо машины или спрятать раздавленное тухлое яйцо в чужом парадном мог запросто. Ещё он любил отключать в квартирах свет, там где распределительные щиты выходили на общедоступную лестничную клетку, а также забивать спички в замки, поджигать почтовые ящики и кидать на головы прохожим воздушные шарики наполненные водой.

С возрастом Д.В.Булкин остепенился, но в душе (не путать с душем) всё равно осталось желание нагадить, при наличии гарантии не схлопотать за это по рукам. Например недавно он, убедившись в отсутствии нежелательных свидетелей, опорожнил пузырёк супер-пупер-клея-цемента на жоподром местных бабушек - зелёную скамейку около песочницы, а потом с удовольствием гурмана слушал истошные вопли отдираемых всем подъездом пострадавших.

— Нет, это не мой сын! — сказал Волемир Пинтусевич. Он со строгим недоумением посмотрел на стоящего перед ним мальчика в сером костюме и продолжил, — Мы, Пинтусевичи, потомственные клоуны. А ты?
— Ты предвзято к нему относишься, — сказала жена. — Он — нормальный мальчик.
— Эльвира! — сказал Пинтусевич. — Ты просила поговорить с сыном. Я делаю это. Более того. Я воспитываю сына! Я разговариваю с ним как мужчина с мужчиной! Почему ты вмешиваешься?
Жена ушла на кухню варить ужин. А может и обдумывать ответ.
— Э-э-э… Ах да! Иван! — сказал Пинтусевич, — На кого ты похож?
— Люди говорят, на маму, — уныло ответил младший Пинтусевич.

- Но, Зинаида Петровна! Мне же сам Олег Палыч подписал! – Едва не рыдал от отчаянья зав отделом маркетинга.

- Вот пусть Олег Палыч и выдает, а в кассе денег нет! – Бухгалтерша гневно захлопнула окошко выдачи, и оппонент прочел, болтающуюся на дверце табличку «Ушла в банк».

- Вот анаконда африканская, - прошипел он, потирая лысину, - чтоб тебя черти взяли, - и поплелся по коридору прочь.

Зинаида Петровна тем временем злобно покосилась на стену, из-за которой доносились проклятья зав отделом и не подозревающего о таком коварстве акустики.

- Шиш тебе, а не аванс! – Зинаида Петровна скрутила пухлыми пальцами жирный кукиш, ткнула им в закрытую дверцу и, продолжая возмущенно ворчать, полезла в стол за вязанием.

Въехав в новую квартиру я ощутил какое то неудобство. Покопавшись внутри своих чувств я пришел к выводу, что неудобство было вызвано отсутствием таких милых сердцу мелочей, как посудомойки, системы фильтрования воды и измельчителя. Измельчитель, это такая хрень, которая ставится на сливе в раковине и перемалывает пищевые отходы.

За последние несколько лет я как то привык, что в выносимых мусорных пакетов, пищевые отхода отсутствовали как класс. Наверное кроме говяжьих костей. Все остальное с любовью и знанием дела пожирал любимый всеми домочадцами измельчитель. Или как мы его еще ласково называли - бульбулятор.

Я уже умер?-спросил человек.
-Угу,- кивнул демиург Шамбамбукли, не отрываясь от изучения толстой внушительной книги.- Умер. Безусловно.
Человек неуверенно переступил с ноги на ногу.
-И что теперь?
Демиург бросил на него быстрый взгляд и снова уткнулся в книгу.
-Теперь тебе туда,- он не глядя указал пальцем на неприметную дверь.- Или туда,- его палец развернулся в сторону другой, точно такой же, двери.

-А что там?- поинтересовался человек.
-Ад,- ответил Шамбамбукли.- Или рай. По обстоятельствам.
Человек постоял в нерешительности, переводя взгляд с одной двери на другую.
-А-а... а мне в какую?

Друзья поехали на выходных отдыхать на дачу. Звонят - бросай все и приезжай к нам, тут клево!!! Собрались с товарищем, двинулись... Тут приходит сообщение: презервативов захватите, закончились! По пути заезжаем в аптеку, я становлюсь в очередь в кассу, спустя мгновение замечаю, что атмосфера в аптеке неуловимо напряглась... А у товарища моего есть любимый прикол для общественных мест - изображать дауна, зрелище достаточно угнетающее для неподготовленных людей. В общем, оборачиваюсь я - точно, развлекается...

Два года срочной службы в московском округе ПВО - кладезь историй.
После 6 месяцев учебки попадаю на боевой аэродром перехвата, на котором
мне должно служить остальное время. Специальность - радиомеханик. Звание -
младший сержант. Местом службы оказывается КДП (командно-диспетчерский
пункт)- та самая будка, что торчит над полем вблизи ВПП
(взлетно-посадочной полосы). На КДП постоянно находится какое-то командование,
предупрежденный об этом - готовлюсь нести службу в постоянно-застегнутом
состоянии. После месяца стажировки довелось заступить на первое
самостоятельное боевое дежурство. Кроме прочего, принял по смене ящик
с "ракетницей и боеприпасами к ней для подачи визуальных сигналов аэродромным
службам в случае отсутствия радиосвязи".

...еду в Смоленск оформлять машину. солнечный летний день. на заднем сиденье - еда, напитки, теплое одеяло. возможно, придется переночевать.

перекуры, сон минут на двадцать, бутерброд, и снова в путь. стабильно - 160. ровная прямая дорога.

через несколько часов таможня. оформление, скучные лица. бумаги, ксерокс, оплата издержек. водители огромных фур. сигареты, очереди, ожидание. далеко заполночь - обратно.

машин мало. встречные водители вежливо переключаются на ближний свет. вдруг в свете фар на обочине - дед с ведрами. что-то продает. останавливаюсь, выхожу.

ведра пустые. дед сидит на стульчике, хихикает и смотрит в сторону. меня он как будто не видит, и на мои вопросы не отвечает. бросаю в ведро десять рублей, сажусь в машину, еду дальше.

Утро 1-го июля в банке "НаноТехИнвест" при любом раскладе не обещало легкого дня, все таки - месяц, квартал и полугодие, а тут еще эта хуйня. Вася Желобок, администратор операционного дня , тупо и бездарно закрылся в сортире своей съемной гостинки. Сука-хозяин выгородил-таки из совместного санузла своего 30-метрового курятника отдельный туалет и даже снабдил его дверью с автоматической защелкой. Туалет был узкий, охуительно узкий, и Вася, нагулявший без малого полтора центнера на сидячей работе и вечернем пиве с креветками, втискивался в него с большим трудом. Он даже не хотел снимать эту хату, но квартира нужна была срочно, а хитрожопый владелец скинул пару тыщ - и Вася забил. Забил на хуевый район, на 3 пересадки и полтора часа до работы, на отсутствие балкона и на этот пенал с унитазом.

Телефонный звонок вытащил меня из состояния тревожной полудремы, в котором, мне показалось, я находился всю ночь. Мой неугомонный мозг тут же угодливо подсуетился и почти мгновенно сориентировал меня во времени и пространстве. И прежде чем мне пришлось открыть глаза, я уже твердо знал, что сегодня 14 августа, среда, и именно на сегодняшнее утро моей жене назначено кесарево сечение.
С трудом открывшиеся глаза добавили к этому всему еще несколько деталей: через плохо зашторенное окно, бесцеремонно, с чисто детской непосредственностью, в мою комнату светило утреннее августовское солнце, ну а часы, при всем хорошем их ко мне отношении, показывали всего лишь 6 утра.

У меня есть сестра. Младшая. Красивая такая дефка с сиськами, но но это сейчас. А лет пятнадцать-семнадцать назад она была беззубой лысой первоклашкой. Ради справедливости скажу, что я тоже была в то время лысой пятиклассницей. И вовсе не потому, что мы с Машкой такие красивые от рождения, а потому, что у нас, к щастью, были охуительные соседи: дядя Лёша, тётя Таня, и трое их детей. Тётя Таня с дядей Лёшей были ахуеть какие профессионалы в плане бухары, а их дети были самыми вшивыми детьми на свете. В прямом смысле. В общем, в один прекрасный день мы с Машкой повстречали всю эту удалую тройку возле песочницы, куда вшивые дети регулярно наведывались с целью выкопать там клад, и неосторожно обозвали их «пиздюками», за что и поплатились.

Свою подругу Люську я люблю. Не то чтоб мне вообще никогда не хотелось задушить ее бусиками... Но намного реже, чем остальных представительниц Племени Писающих Сидя. Мысль «убила бы дуру» приходит мне в голову в основном тогда, когда Люся сама становится могильщиком своего женского счастья. И даже не могильщиком, а просто сбивает его на подлете.

Ну, представьте себе такую ситуацию: сидим мы с Люсей в кафе. Из мужчин вокруг – сплошные неликвиды. Чу! А это кто такой интересненький? Смотрю, а за соседним столиком мужчина скучает в одиночестве. Солидный, лет под пятьдесят, но бодрячком. Журнал про бизнес листает. Я Люську под столом толкнула: «Ты старых коней любишь?» Люська, дура, начинает мне буровить про любовь к животным вообще и к лошадям в частности. Я перебиваю ее заливистым хохотом. Люська вздрагивает. Я обрываю хохот и шепчу: «Улыбайся, корова, мужчины любят жизнерадостных дурочек». Люся обреченно улыбается. Минут через десять моего периодического ржания и люськиного хихиканья объект подсаживается за наш столик с бутылкой шампанского.

- На выходные совершим путешествие за границу, - сказал папа.
Всю неделю я с нетерпением ждал отъезда и потихоньку складывал необходимые вещи в дорожную сумку, чтобы быть наготове.
В субботу после ужина папа смастерил две самокрутки – себе и маме.
- Ну, поехали! – улыбнулся он.
Папа и мне хотел сделать папироску, но мама не разрешила:
- Ему еще рано курить!

Вместо этого мама дала мне горсть таблеток – цветных, словно я совсем маленький.
Часа через три папа и мама делились впечатлениями:
- Ну, как?
- Я просто улетела!
Мне было обидно. От таблеток меня сморило, и я проспал все путешествие.
- Ты уже настолько расширил границы сознания, что сегодня просто не успел до них добраться, - объяснила мне мама. – Хочешь поиграть в следующий раз в собачку? Понюхаешь – и найдешь кратчайшую дорогу по запаху!

За шесть месяцев езды в этом году не видел ни одного автоинспектора в машине пристегнутым.
Ни разу.
Ни одного.

Количество встреченных движущихся самобеглых колясок ГИБДД - 53 (я записываю и внимательно гляжу). То есть, на самом деле их 57, но 4 я видел только сегодня в течении получаса, неслись к месту ДТП... отступление: сегодня на трассе (я ехал Петровск-Саратов) была суровая авария, две машины сгорели, пробка - почти от Сторожевки до Саратова, пожарные там, куча милиции, что было - непонятно, но явно не плюшки жрали; трындец какой-то, надеюсь, потом в новостях расскажут каконочтобыло.
Короче, эту четверку я не считал; ребята, мыслю, реально по делу ехали, а не тупо катались, им можно. Да и не успел разглядеть, честно говоря, лётали они - только в путь.

Ранее утро…8 марта. Будильник зазвенел, и даже не успев, как следует начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте оделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Чуть стало светать.
Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в него как можно ниже голову, я приближался к базару. Я еще за неделю до этого решил, ни каких роз, только весенние цветы…праздник же весенний.

Я подошел к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с очень красивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошел, да цветы действительно красивы.
- А кто продавец, спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я почувствовал, какой ледяной ветер.
- А ты сынок подожди, она отошла не на долго, щас вернется, сказала тетка, торговавшая по соседству саленными огурцами.
Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена.
Напротив меня стоял старик.

Охуенной строевой песней являецца "Спят усталые игрушки." В ней все ударения в словах - под левую ногу, можете сами проверить напевая ее и идя по коридору офиса. Очень у меня ее уважали воины в бытность мою командиром роты в одном веселом дальневосточном гарнизоне. Тут нужно сказать, что служить я любил и делу своему любимому отдавался всей душой и телом, времени и сил на любимую работу не жалел, а служба отвечала мне большой и преданной взаимностью.

Приходишь бывалоча после отбоя в ротушку свою, для проверки, как бы чего воины не натворили, дедовщины какой не накосорезили. Тихонько так, штоб стоящие на шухере духи не просекли и не заметили. Крадешься аки тать в ночи, как партизан белорусский, хуяк внезапно в казарму, а там тебе полный комплект нарушений распорядка дня: дневального нет, дедушки в каптерке чифирят, духи взлетку хуярят, на гитаре пару черпаков бренькают в дальнем углу, короче полное и окончательное неудовольствие командирскому взгляду.

Практика административного ареста, в народе более известная как "пятнадцать суток", по отношению к нарушителям ПДД была вменена совсем недавно. И до сих пор я пока нигде не видел подробного отчета со стороны отбывших такое наказание водителей. Но вот буквально несколько дней назад я отбыл такое наказание сам. Для особо ревностных ханжей сразу заявляю, что бухим в говно я по городу не разъезжал, пешеходов не давил, и скоростного режима не нарушал. На дворе было полпятого утра, вокруг были безлюдные и нежилые окраины Винзавода, а я выпил пару-тройку стаканов виски. Для меня это меньше, чем слону дробина. Проще выражаясь, для этой ситуации я был неприлично трезв. Что, впрочем, ни в коей мере не умаляет серьезности моего нарушения.

- Я почти научилась играть! – она стояла, пафосно прижимая гитару. – Послушай!
Света затренькала по струнам, извлекая из прекрасного инструмента жалобное позвякивание. Если бы у меня были такие ногти, я бы и номер телефона набрать не смог, а не то что зажимать струны.
- Ну как? Узнал? – она восторженно хлопала ресницами, видимо, находясь от себя в совершенной эйфории.
- Ну конечно, давай еще раз, я подпою. Поехали… Жи-ли у ба-бу-си, два ве-се-лых гу-ся. Эй, ну что ты остановилась? Там сейчас моя любимая часть будет.
Я прижал руки к груди и затянул фальцетом:
- Один серый, другой бе…
Между прочим, получать гитарой по морде, хоть и не с размаху – больно.
- Не обижайся детка, у меня просто нет слуха, так что же это было?

- Это «One» Металлика, неужели не узнал? – экзальтированное состояние моей пассии как рукой сняло.
- Ну, гитара это сложновато, солнце. Может тебе лучше на флейте играть?
- Разве на флейте легче?

Вы меня простите, я опять про баб.

Замечали ли вы когда нибудь, что время для женщины течет не так, как для нас? Глупый вопрос, согласен. Время, оно и так-то относительно, а уж для них оно относительнее некуда и относительно-то непонятно чего. Понимаете, о чем я? Все вот эти «на секундочку», «дорогой, я сейчас», «только на две минуточки в торговый центр», «пять секунд, глаза накрашу», «да я с ней буквально двумя словами перебросилась», «только отвернулась, а тут…», «вышла на минутку к соседке за солью», «глазом не успела моргнуть, а они каааак ломанутся!..» и т.д.

Думаете, они это специально? Или нам назло? Да нет, конечно. Просто у женщины другое понимание и ощущение времени. И подходить к ней со своим таймером – себе дороже. Только нервы мотать. Или ты идешь занимать очередь к гастроэнтерологу, или привыкаешь реально оценивать женскую временную шкалу.

Я был совсем маленьким когда у нас в доме появился телефон- один из первых телефонов в нашем городе. Помните такие большие громоздкие ящики-аппараты?
Я был еще слишком мал ростом чтобы дотянуться до блестящей трубки, висевшей на стене, и всегда зачарованно смотрел как мои родители разговаривали по телефону.

Позже я догадалася, что внутри этой удивительной трубки сидит человечек, которого зовут: Оператор, Будьте Добры. И не было на свете такой вещи, которой бы человечек не знал.
Оператор,Будьте Добры знала все- от телефонных номеров соседей до расписания поездов.